• Главная
  • |
  • Информационный бюллетень
  • |
  • чАвО
  • |
  • карта сайта
  • |
  • контакты
  • О программе
  • Беларусь
  • Россия
  • Украина
  • Лица программы
  • Материалы
  • Пресс-центр
  • ДОКТОР ХАРАЛЬД БРАУН

    ДОКТОР ХАРАЛЬД БРАУН

    Bookmark and Share

    БЫВШИЙ ГОССЕКРЕТАРЬ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПОПЕЧИТЕЛЬСКОГО СОВЕТА ФОНДА "ПАМЯТЬ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И БУДУЩЕЕ" (EVZ) С ЛЕТА 2017 

     

    Летом 2017 года, канцлер Ангела Меркель назначила Вас Председателем Попечительского совета Фонда. Что это означает для Фонда, когда на такую позицию назначают известного немецкого дипломата, постоянного представителя Германии при ООН в Нью-Йорке, вице-президента Генеральной Ассамблеи ООН?

    Д-р Браун: Работа Фонда EVZ базируется на законе, в котором он назван „федеральным фондом“. Это значит, что Фонд находится под контролем федерального правительства. Закон утверждает, что Фонд является самостоятельным в определении своих задач. С этой целью Бундесканцлер назначает Председателя правления Фонда и его заместителя. Председателем же Попечительского совета Фонда всегда является бывший представитель правительства. Два моих предшественника были госсекретарями, как и я, а заместителем Председателя традиционно является представитель немецкой экономики, поскольку активы Фонда были наполнены как правительством, так и бизнесом. 

    В этом смысле мое назначение продолжает традицию и не означает никаких принципиальных изменений. Конечно, у меня есть идеи, касающиеся будущего Фонда, которые я обсуждаю с Исполнительным комитетом и членами Международного попечительского совета, а также с двумя Председателями правления Фонда д-ром Эберхардтом и д-ром Кильгером. Первое заседание под моим руководством состоялось 7 декабря 2017 года.

    Что входит в круг Ваших обязанностей?

    csm Kusi 122017 268109946eД-р Браун: Г-н Эберхардт является директором Фонда, что на английском языке называется CEO (Chief Executive Officer), а на немецком -- Geschäftsführer, т.е. он вместе с cодиректором д-ром Кильгером отвечает за повседневное управление и получает фиксированную зарплату. Моя работа – на добровольных началах. Я не работаю в фонде каждый день, но я готовлю заседания Международного совета попечителей вместе с Советом директоров. В состав Совета попечителей входят высокопоставленные представители стран, пострадавших от принудительного и рабского труда, а также представители учреждений, участвовавших в создании Фонда. И моя задача вместе с Попечительским советом -- определить основные направления деятельности Фонда и принять решение о продвижении проектов, предложенных руководством Фонда.

    Какие первоочередные цели Вы считаете актуальными для Фонда сегодня?

    Д-р Браун: Компенсационные выплаты жертвам принудительного и рабского труда в-основном завершены. Мы не хотим забывать об аспекте памяти, но работа по воспоминаниям уже не будет в центре работы Фонда, как это было, когда многочисленные жертвы первого поколения получали компенсации и другую помощь. Это означает, что на первый план выйдут другие аспекты Фонда, а именно, ответственность за нашу историю и проекты, направленные в будущее, на то, чтобы передать новым поколениям память и ответственность. Таким образом, эти аспекты - ответственность и будущее – мы хотим поставить в центр будущей работы Фонда. И в этом направлении я буду продолжать обмен мнениями с членами Совета попечителей, с Правлением и с сотрудниками Фонда.

    Какова история Ваших взаимоотношений с Фондом „Память, ответственность  и будущее» (EVZ)?

    Д-р Браун: Мой первый контакт с Фондом EVZ, а точнее, с созданием Фонда EVZ относится к периоду между 1997 и 2002 годами, когда я возглавлял политический отдел Посольства Германии в Вашингтоне. С 1999 года американские адвокаты жертв принудительного труда подавали иски в различные суды США против немецких предприятий с требованиями возмещений за принудительный труд.

    Как правительство Германии, так и американское правительство были заинтересованы в том, чтобы не рассматривать эти случаи индивидуально, а прийти к общему справедливому решению всех подобных случаев. Именно поэтому начались переговоры, в основном в Вашингтоне, между должностными лицами американского правительства, бывшими жертвами нацизма, адвокатами жертв и правительством Германии, а также представителями немецких компаний, которые использовали принудительный труд во время Второй мировой войны. Эти переговоры длились около года, были очень сложными, и привели к межправительственному соглашению, в котором ФРГ и задействованные предприятия собрали в общей сложности 10 миллиардов марок, по 5 миллиардов немецких марок от каждой стороны. С другой стороны, правительство США взяло на себя обязательство за мирное и законное разрешение вопроса, обязавшись не принимать индивидуальные иски и не вести кассационные процедуры в США. Такие процедуры с экстерриториальным эффектом действительно возможны только в США, и, таким образом, это стало последним штрихом, обеспечившим закон, порядок и защиту по сей день и в будущем.

    Было довольно сложно заставить немецкие предприятия выплачивать свои взносы в активы Фонда. Заслуживает особого признания г-н Генц, бывший финансовый директор Мерседес-Бенц, который проделал огромную работу, чтобы убедить различные компании сделать это. Таким образом, в Фонд EVZ было вложено 5 миллиардов немецких марок. Огромным был вклад покойного бывшего министра экономики Германии Графа Ламбсдорфа, который успешно провел переговоры от имени федерального правительства и многое сделал для того, чтобы фонд был наполнен и средства федерального бюджета и бизнеса были выплачены.

    Насколько тема национал-социализма и исторической ответственности актуальна сегодня в Германии?

    Д-р Браун: Поколение, которое несет ответственность в Германии сегодня, больше не имеет живой памяти о временах национал-социализма. Потому что старшие из нас, такие, как я, родились уже после войны. Но даже если мы не чувствуем личной вины за то, что произошло в XX веке во имя Германии, мы должны чувствовать ответственность за это. А ответственность также означает действие. Для меня такое действие -- это изучение памяти и передача исторического опыта нынешним и будущим поколениям в Германии, за пределами Германии в Европе, а также в других регионах мира.  Опыта о том, какие возникают угрозы, когда тоталитарные и бесчеловечные идеологии захватывают власть и, оставаясь безнаказанными, серьезно нарушают права человека.

    Это значит, что для нас, немцев, ответственность за свою историю остается актуальной. Для меня это также ответственность за будущее Германии, а также за пределами Германии на примере Германии.

    Какое Ваше личное отношение к теме национал-социализма?  

    Д-р Браун: Если говорить обо мне, то я родился в 1952 году, мои родители родились в 1929 и 1930 годах. До конца Второй мировой войны они были детьми. Я никогда не знал своего деда по материнской линии, который умер в 1929 году за два месяца до того, как родилась моя мать. Мой дед по отцу не воевал, потому что он был болен. Это означает, что я принадлежу к семье, (а также к поколению) которая не участвовала в зверствах национал-социализма. Тем не менее, меня всегда интересовала немецкая история XX века, потому что история имеет последствия. Когда я был ребенком, то видел разрушенные города в Западной Германии. В Восточной Германии разрушенные города и руины я видел даже тогда, когда стал взрослым. Я путешествовал по Европе, видел разрушения в Украине, в России. Будучи в Вене, я видел, что исторические здания были полностью перестроены, потому что во время Второй мировой войны они были разрушены. Также я встретил много людей, чьи души были уничтожены ужасными событиями Второй мировой войны в Европе. Исходя из этого опыта, я считаю, что наша ответственность продолжается. И эта наша ответственность – не только как немцев, но и как европейцев, и как образованных людей, которые должны сохранять и осмысливать эти примеры истории, а также делать из них правильные выводы для будущего.

    Я был активным в посольстве Германии в Вашингтоне в конце 90-х годов, когда были проведены переговоры, которые привели к созданию фонда. Еще в студенческие времена я, как стипендиат Института Лео Бэка, жил в США в еврейской семье. Они познакомили меня с историей своей семьи. Их мать пережила Холокост, а отец был родом из русской иммигрантской семьи, которая не пострадала от Холокоста.

    Моя жена изучала русский язык в гимназии и во время учебы в университете. В молодости она ездила в Советский Союз, где общалась с жертвами и пережившими Великую Отечественную войну. Таким образом, мы как семья развили в себе ощущение истории, направленное в будущее, которое я пытаюсь привнести в работу Фонда EVZ. И это моя мотивация, благодаря которой я с радостью принял назначение Федеральным канцлером на должность председателя Попечительского совета.

    Если же говорить о личном опыте, то еще ребенком я обнаружил свидетельства принудительного труда. Мои родители жили в бывшем фабричном здании перед воротами большой фабрики Мерседес-Бенц в Зиндельфингене, где я родился, недалеко от Штутгарта. У всех арендаторов этих рабочих домов были небольшие садовые участки, разделенные низкой цементной кладкой. В детстве это для меня ничего не значило, но, вспоминая об этом сегодня, как взрослый, я понимаю, что эти маленькие стены - это фундаменты лагеря, бараков. Перед фабрикой Мерседес-Бенц, где я вырос через много лет после Второй мировой войны, в 1940-х годах был принудительный трудовой лагерь. Люди были вынуждены там жить в ужасных условиях. Таким людям Фонд EVZ позже выплатил номинальные компенсации за пережитые страданий, а их воспоминания Фонд хочет сберечь для будущего.

    Как Вы объясняли своим детям феномен нацизма? Это не было легко?

    Д-р Браун: Нет, это было легко. Потому что это тема немецкой истории, которая затрагивает и моих детей, и меня. Как я уже сказал, я родился после войны, мои дети намного позже, также после войны. Для нас, для наших поколений, это важная часть истории, но это все же прошлое, история.

    Мои родители научили меня брать на себя ответственность за историю Германии, так же и мы попытались передать это нашим детям. Мы с детьми посетили музеи Холокоста, были в Аушвице, когда ездили в Краков, в Заксенхаузене, когда впервые приехали в Берлин. И каждый раз мы с женой разговаривали с детьми об этом, дети задавали вопросы. Я думаю, что это должно быть само собой разумеющимся для немецкой семьи.

    Я считаю, что преступления не совершаются коллективно. Преступления совершаются индивидуально. И чувство вины индивидуально. Ответственность коллективна, но чувство вины индивидуально.

    Вы работали с Гансом-Дитрихом Геншером, который воевал во время Второй мировой. Рассказывал ли он об этом?  

    Д-р Браун: Да. В качестве молодого дипломата меня перевели на работу в офис министерства иностранных дел. Это было, когда я вернулся из Бурунди, незадолго до того, как Ганс-Дитрих Геншер ушел с поста министра иностранных дел. Но он остался депутатом Бундестага и его офис был в Бундестаге, а не в министерстве иностранных дел, хотя и с некоторыми сотрудниками из министерства иностранных дел. Я руководил этим офисом и много путешествовал с Гансом-Дитрихом Геншером за границей, но также и по Германии. Это было в 1992-1995 годах, стена пала не так давно, немецкое единство было еще свежо. Ганс-Дитрих Геншер был родом из Саксонии-Анхальт, из Галле-ан-дер-Заале, и много путешествовал по Восточной Германии, чтобы подбодрить людей после объединения Германии. Я сопровождал его во многих из этих поездок.

    Как-то у нас оставалось немного времени возле Галле, он отвел меня на поле и показал углубления в земле: «Эти углубления были позициями зенитных орудиями, которые я помогал рыть». Ганс-Дитрих Геншер был призван в последние месяцы войны в возрасте 18 лет в качестве помощника в подразделениях противоракетной обороны. И поэтому он выкапывал эти защитные позиции и сидел там ночью. Когда бомбы союзников летели в Восточную Германию, уничтожали Дрезден, он просто пытался защитить то, что он должен был защищать в конце этой бессмысленной войны. Затем он рассказал мне, как он шел пешком из района Галле до Эльбы в 1945 году, чтобы пересечь Эльбу на запад, попасть в американскую зону и избежать советского плена. Ганс-Дитрих Геншер шел через узкий мост из досок через реку Эльба, а в нескольких километрах за ним приближалась советская армия.

    Но его обвинили в принадлежности к нацистской партии. К середине 40-х годов все помощники подразделений противоракетной обороны длинным списком были причислены к национал-социалистической партии. Их никто не спрашивал, хотят ли они этого. Партия хотела установить контроль над молодежью. Так мне рассказал Ганс-Дитрих Геншер, и мне кажется, его утверждение о том, что он никогда не подавал заявку на членство в партии, заслуживают доверия. Но он не мог отрицать, что номинально он был членом партии в течение нескольких месяцев.

    Он много рассказывал мне о своей юности во времена Третьего Рейха, затем в ГДР, и позже в качестве немецкого политика. Для Ганса-Дитриха Геншера тема ответственности всегда стояла на переднем плане. Он видел, что из истории Германии вырастает ответственность, которая должна охватить всю Европу. И он представлял Германию, как нацию, которая привносит элемент ответственности в европейскую историю народов.

    Ваша первая поездка после назначения Председателем Попечительского совета Фонда EVZ – посещение Украины. Почему?  

    Д-р Браун: На этот вопрос легко ответить. Географически Фонд имеет две приоритетные страны, это связано с масштабом и тяжестью принудительного и рабского труда. Этими двумя странами являются Польша и Украина. Я живу частично в Берлине, оттуда очень близко к Польше. Я бывал в Польше и знаю ее лучше, чем Украину. Это была моя просьба: из числа государств, с которыми Фонд работает, в первую очередь посетить Украину. Сейчас представилась возможность во время этого визита совместить посещение проектов и встречи с членами Попечительского совета с приглашением принять участие в международной конференции, которая состоится в Киеве в эти выходные.