• Главная
  • |
  • Информационный бюллетень
  • |
  • чАвО
  • |
  • карта сайта
  • О программе
  • Беларусь
  • Россия
  • Украина
  • Материалы
  • Актуальное
  • ОЛЬГА АГАПОВА

    ОЛЬГА АГАПОВА

    Bookmark and Share

    Пожилой человек раскрывается перед человеком незнакомым, перед исследователем, гораздо более эмоционально полно, более охотно, чем перед родственником.

    Кандидат педагогических наук, независимый эксперт в сфере образования взрослых.
    Ольга Агапова – автор исследования «Воздействие биографической работы на эмоциональное состояние и субъективное самочувствие пожилого человека», осуществленного по заказу Фонда поддержки и развития филантропии «КАФ» в рамках программы «Место встречи: диалог».


    В чем смысл обращения к эмоциям пожилых людей? Для чего нужно такое исследование? Какая его глобальная цель?
    О.А.: Я много лет работаю в сфере биографической работы с пожилыми людьми. Встречаясь и общаясь с ними, я вижу, что для них это, во-первых, большое удовольствие. Даже если тема посвящена тяжелым и сложным вопросам, и рассказ вызывает очень горькие и тягостные воспоминания, я вижу, что они хотят продолжения встреч. И это значит, что зачем-то они им нужны. Сами пожилые люди говорят о том, что для них это важно и что наступает определенное облегчение. Одна наша пожилая собеседница дала замечательную формулировку: «Воспоминание есть форма освобождения». Это действительно освобождение от тяжелого внутреннего груза.
    Есть и другая точка зрения, что, рассказывая о прошлом, человек «зависает» на тяжелых воспоминаниях, начинает их усугублять. Я знаю, что многие родственники выступают против того, чтобы люди вспоминали, говорят: «Мама, не надо, мама, не смотри кино о войне, у тебя опять давление поднимется». Мне же хотелось попытаться создать объективную картину, то есть понять, что на самом деле происходит с эмоциями человека, как они меняются. А поскольку это все-таки было научное исследование, то хотелось найти какие-то объективные параметры, которые дадут возможность это понять.
    Есть еще один важный момент. Процесс повествования не существует вне отношения человека к тому, о чем идет речь. И это значит, что эмоции вообще становятся важнейшим игроком в жизни пожилого человека. Ведь даже если он вспоминает то, что давно осталось в прошлом, эмоции, которые сопровождают этот рассказ, сегодняшние. И это значит, что в какой-то мере они определяют его жизнь в настоящем, а значит и влияют на будущее.
    Особенность воспоминаний в том, что они становятся реальностью только тогда, когда есть слушатель. Когда человек рассказывает историю для себя или про себя, не вслух, она не может менять реальность человеческой жизни. Поскольку слушатель эмоционально «подключается» к повествованию, то сам процесс воспоминаний становится живым творческим процессом: в ответ на реакцию слушателя рассказчик немного «перестраивает» свой рассказ. Значит, в сознании рассказчика прошлое может меняться, представать в новом свете, и в этом есть большой ресурс обращения к воспоминаниям. Мне кажется, что, рассказывая, изменяется и сам человек, и его отношение к прошлому. Соответственно, расширяются представления о себе, о своих ресурсах и возможностях. В этом, на мой взгляд, смысл этой работы.

    А как Вы оцениваете правдивость таких воспоминаний?
    О.А.: Я принципиально считаю, что вопрос о правдивости – не мой вопрос. Мой вопрос об эмоциях. О самочувствии человека в процессе рассказывания истории жизни. Вопросом правдивости может быть озабочен историк или социолог. Самым молодым участникам интервью было около 76 лет. Это значит, что когда война закончилась, они еще не ходили в школу, а когда война началась, они были совсем маленькими детьми.
    Я исхожу из того, что все, что они говорят – это правда. Если человек хочет о каком-то событии, эпизоде рассказать так, как он рассказывает – это его право. И его правда.

    Какие методы были использованы, чтобы получить объективную картину? Возможно ли это в принципе?
    О.А.: Хочу подчеркнуть, что объективность у меня – это попытка понять, какие изменения происходят в сфере эмоций в результате биографической работы, поэтому были приемы и методы, которые использовались ВО ВРЕМЯ интервью, и те, которые использовались ПОСЛЕ, для анализа полученного материала. Например, во время биографического интервью я использовала «Карту наблюдений». Смысл Карты в том, чтобы следовать истории, фиксировать изменения в процессе встречи с пожилым человеком и при этом не терять зрительный контакт с собеседником. Условно я разделила беседу на 4 этапа: до начала рассказа о войне, когда мы знакомимся и осваиваемся, этап вхождения в тему, описание события (на мой взгляд, это самое интересное. Событие – это то, что всегда начинается со слова «вдруг»), и последний этап – это выход из интервью, то есть выход из истории, возвращение в сегодняшний день. На каждом из этих этапов я отмечала эмоциональное состояние, делала короткие пометки. Качественный анализ текстов (то есть анализ с точки зрения лингвистического выражения эмоций), разумеется, проводился уже после интервью. И это, пожалуй, самая интересная часть исследования. Почему? Во-первых, в военные и послевоенные времена не принято было говорить о чувствах и переживаниях. Помню, в одном из первых интервью я спросила собеседницу: «А что вы в этот момент чувствовали?» Она сказала: «Да помилуйте, что я могла чувствовать?! Что мы вообще чувствовали? Ничего. Страх и ужас». Все, никаких других эмоций не было. Однако анализ показывает, что это не так: даже когда эмоции не названы, в каждой истории есть лингвистические доказательства того, что палитра переживаний достаточно богата, в ней проявляются сложные чувства, иногда – противоречивые и даже парадоксальные. Для этого в фокусе внимания оказались разговорные клише и шаблоны, События, способы самопрезентации, даже описание запомнившихся деталей быта и детские прозвища. Кроме того, были еще косвенные методы: это анкета для членов семьи и дневник исследователя. Когда слушаешь эти повествования, полные разных страшных эпизодов, то невозможно оставаться равнодушным И для того, чтобы при этом сохранять нейтральную позицию исследователя, важно быть открытой. А как я могу быть открытой? Только открыто фиксировать свои собственные ощущения, впечатления. Поэтому я вела особый дневник, сугубо для себя. Он позволяет фиксировать мое собственное состояние, чтобы понять, что происходило с эмоциями других людей.

    Как отнеслись к предстоящему интервью его участники, пожилые люди, а также их родственники?
    О.А.: Это люди, средний возраст которых 82 года. Из них только двое или трое состоят в браке. Остальные одиноки или вдовы/вдовцы. Большинство из них живут одиноко, их дети и внуки - в других городах, в других странах. Я думаю, это первое, что определило их отношение. Они с удовольствием и с большим интересом меня встречали. Не было ни одного человека, который бы отказался встретиться или сказал, что ему это тяжело, или он не хочет. Я не увидела никакой материальной подоплеки, то есть они не ждали от меня никаких подарков. И ни на материальные трудности, ни на проблемы со здоровьем никто из них не жаловался, хотя, наверное, они есть. То есть они настолько были заинтересованы темой нашей встречи, что она была доминантой, она была важнее всего.
    Что касается родственников, то здесь гораздо сложнее. Изначально я надеялась (это была иллюзия), что мне удастся встретиться с родственниками, может быть, не один раз, что это интервью даст положительный импульс для активизации диалога между представителями разных поколений в семье. Это не получилось. Во-первых, потому что, действительно, родственники живут в других местах, с ними часто не было возможности встретиться и даже поговорить по телефону, да и сами пожилые люди не всегда были готовы организовать встречу с близкими. В результате картина получилась достаточно неоднозначная. Чем теплее и ближе отношения в семье, тем более подробно и охотно отвечали люди на вопросы анкеты. Более интересные, менее формальные ответы давали внуки и правнуки, а не дети, что было неожиданно.
    Один из выводов, которые я сделала: пожилой человек раскрывается перед человеком незнакомым, перед исследователем, гораздо более эмоционально полно, более охотно, чем перед родственником, даже если родственники – душевно близкие люди. Можно строить предположения, почему это так, но факт остается фактом. То есть подготовленный человек со стороны, с моей точки зрения, исследователь, практик – это наилучший собеседник, лучший, чем человек, с которым связывают бытовые отношения. У меня появилось ощущение, что было бы полезно готовить молодых людей, которые могли бы собирать истории в роли слушателей, собеседников.

    Какой самый главный итог исследования, к каким выводам Вы пришли?
    О.А.: Во-первых, безусловно, биографическая работа полезна для самих пожилых людей, потому что благодаря этим отрывочным воспоминаниям, коротким детским историям развивается эмоциональная компетентность, человек учится давать определения своим переживаниям и прошлым, и сегодняшним. Это новое умение, которому человек учится именно в процессе рассказывания, оно позитивно влияет на качество жизни. Во-вторых, человек учится общаться, строить повествование, ориентируясь на конкретного собеседника, а значит - налаживать контакты с окружающим миром. Мне кажется, что повествование и вообще рассказы очень активизируют деятельность мозга, и это полезно не только для здоровья. Ведь чем более живой и гибкий ум, тем дальше человек от старческой беспомощности, а значит - выше качество жизни.
    Один из ключевых выводов состоит в том, что повествование, рассказы о войне положительно влияют на эмоциональный фон жизни. Потому что источник положительных эмоций – не война сама по себе и не страшные истории, которые человек воспроизводит, а то, что в процессе рассказа он занимается самонаблюдением , он рассказывает о своих переживаниях. Он рассказывает и о том, как формируется его характер, черты, которые помогли в дальнейшей жизни. То есть человек учится лучше понимать свои внутренние ресурсы, а это очень важно в пожилом возрасте.
    Ну и последнее, я заметила, что пожилые люди, рассказчики, с огромным удовольствием вспоминают людей, которых уже нет в живых: близких и далеких родственников, соседей, друзей, одноклассников, односельчан. И эта встреча - биографическое интервью – возможность еще раз испытать реальные положительные эмоции: теплые чувства, благодарность, радость, гордость за тех людей, с которыми уже невозможно встретиться. Повествование - способ обратиться еще раз к тем людям, с которыми довелось быть вместе в самые тяжелые переломные моменты жизни.
    При этом исследование показало, что рассказы запускают в эмоциональности человека процессы трансформации. Событие, которое было окрашено только черной краской, вдруг начинает приобретать другие оттенки: оказывается, что были и положительные моменты, что-то смешное, что-то трогательное. Неожиданно возникает целая палитра чувств - и для самого человека это становится своеобразным открытием.

    Как часто в разговорах звучит тема благодарности? В каждом ли интервью?
    О.А.: Очень часто. Интересно, что спустя 70 лет после окончания войны вспоминаются люди, которые были в лагере. Один человек, например, вспоминает двух братьев итальянцев, которые сделали ему обувь: они были обувщики. Он до сих пор помнит эти ботинки, потому что это было важно. Он помнит имена этих людей, какие они были. Еще один очень пожилой человек, ему уже было за 90, говорил о жизни в концлагере: «А еще была одна старушенция, которая приносила нам бутерброды». То есть вообще эпизодический персонаж. И очень смешно, что он ее называет «старушенция», ведь ему самому под 90, но он мысленно возвращается в то время, он тогда был мальчишкой. И он ей благодарен. Да, тема благодарности и теплых чувств по отношению к людям, которых уже нет, очень часто звучит.

    Какими качествами должен обладать человек, берущий биографические интервью?
    О.А.: Я не могу сказать, кто должен быть идеальным слушателем. Я знаю точно, каким он не должен быть. Самое страшное, что есть в биографической работе – это цинизм и предвзятость, когда человек идет беседовать, заранее зная ответы и предчувствуя, что его ждет. Главное – человек должен быть открыт к новому, открыт к общению, должен доверять. Потому что иногда истории, которые рассказывают, абсолютно невероятные. Но я всегда верю в то, что невероятное и фантастическое может случаться.